Дочитал "Санькя". Странно. Первая глава - это почти религиозный текст, это Откровение Захара, это злой свежий ветер, бьющий прямо в лицо. Хотелось плакать. Хотелось упасть на колени, поцеловать землю, перекреститься и вступить в НБП. Глупо, яростно, живо - как у нас не умеют и, кажется, не умели никогда. Вторая глава - еще лучше, еще краше, голос мертвой России, за спинами перекорченных адреналином переростков встает трупная, страшная страна. Алмазы засверкали в небесах, где-то вдалеке раздался гром. Так не бывает.

Так и не стало - шагнув в сияющую вечность, Прилепин тут же провалился в бойцовский клуб русского психопата, местами (с застреленным из автомата ППШ судьей) превращающийся в скверный анекдот. Это удивительно - за всю объемистую книгу об активистах революционной партии, занимающихся революционной борьбой, главные герои ни разу не могут внятно сказать, за что именно и зачем они борятся. Линия с извращенным наслаждением от насилия (с выходом на черные котелки и бар "Молоко") тоже как-то вязнет - героям вроде бы и нравятся погромы, но вроде бы и не очень. "Могу копать, а могу и не копать". Пара квелых разговоров о судьбах России подана в стилистике дискуссий провинциальных интеллигентов - слишком глупых, чтобы читать их всерьез и слишком скучных, чтобы над ними смеяться. Наконец, рефлексии пламенного нацбола-блядуна сведены к уровню говорящей собачки: "девочка хорошая", "не дам в обиду маму", "курить хочется", "всех убью".

Нацбол Саша выступает как the last action hero - ловко дерется, ловко грабит и даже носит под курткой пистолет. Но штука в том, что экшен хиро он пенсионерский, из очереди в поликлинике, трясущий в лицо читателю корочками заслуженного инвалида революции. Симпатию к своему герою (сложно сочувствовать полуодушевленному комку щетины) Прилепин вызывает посредством приема "милиция избила". Милиция избила Сашу, милиция избила Яну, милиция избила безымянных нацболов, милиция чуть было не ударила маму Саши (но, слава богу, обошлось - мама это святое). Со страницы на страницу ждешь, что вот-вот появятся сканы медицинских освидетельствований, справки из трамвпунктов, отоваренные рецепты на дефицитные лекарства. Ждешь, что Прилепин, отбросив стыдливость, превратится наконец в русскую версию Эллиса - только с перечислением синяков и сортов мази Вишневского вместе стразов и брендов. Но он не превращается, обманывая читателя даже в этом.

"Санькя" обещает революцию - а устраивает лишь погром, сулит любовь - а показывает секс, дразнит тюрьмой, заводя лишь в участок, и грозит убийством, срывая его дурным "приколом". Книга о юношах, пытающихся стать настоящими людьми в картонной стране, поразительном образом оказывается пустой коробкой из-под китайского (говорят, роман перевели на китайский) телевизора. Невероятно, как можно так бездарно просрать такой материал! Зато про ревматическую НБП все стало намного понятнее.